“Дьявольская мастерская“ Адольф Бургер (Часть 1)

masterskaya-pic1В конце января 1944 года в концентрационном лагере Биркенау распространились слухи о том, что из списков заключенных, отобранных во время селекции и осужденных тем самым на смерть, вычеркнули всех типографских работников.
Слухов в концлагере рождалось много, и, как правило, они не подтверждались. На этот раз все оказалось правдой.
Однажды утром в лагерь приехал офицер из Берлина. Как потом выяснилось, это был штурмбанфюрер СС Бернхард Крюгер. Он отдал распоряжение отобрать среди заключенных человек двадцать, владеющих типографским делом, банковских служащих, специалистов по бумаге. Никто не мог и предположить тогда, что их ожидает.

Дорога в неизвестность

10 апреля 1944 года комендант концлагеря получил приказ из Берлина отобрать среди заключенных граверов, химиков, типографов и фотографов. Для выполнения была пересмотрена вся лагерная картотека. В список попал и я (в мирное время работал в типографии). На следующее утро во время проверки я услышал: «Номер 65401 — в канцелярию!»
Путь от плаца до канцелярии показался мне бесконечным. Что это означает? Что меня ждет? Штрафная рота, транспорт, газовая камера?
Я с трудом перешагнул порог канцелярии. Офицер СС просматривал личные дела.
— Заключенный Бургер?
— Да.
— Профессия — типограф.
— Да.
Жесткий тон вдруг сменился на дружеский. Офицер встал и подал мне руку.
Я не верил своим глазам: один из могущественных людей концлагеря подает руку заключенному! Вряд ли когда-нибудь еще в истории концлагерей случалось подобное. Что за этим скрывается?
— Господин Бургер, вы поедете в Берлин!
Не заключенный номер 65401, а господин, да, господин Бургер, я не ослышался!
— Нам нужны такие специалисты, как вы. Там вы будете работать в прекрасных условиях, и жить вам тоже будет неплохо. Более подробно не могу вас информировать. Обо всем остальном узнаете на месте. Желаю вам удачи.
Еще несколько минут назад заключенный номер 65401, и вот уже господин Бургер. Меня пошатывало, когда я выходил из наводящей ужас канцелярии коменданта лагеря. Казалось, что все это происходит во сне. Потому что пережитое минуту назад было непостижимо.
Мог ли я радоваться этому? А что, если это лишь дьявольская ловушка, «игра» СС?..
Однако всему приходит конец. Окончился и карантин, после которого из Берлина за нами приехали шесть эсэсовцев. Случилось это 19 мая 1944 года.
Нам раздали дорожный паек. Привели на вокзал. Поезда из Берлина еще не было. Невозможно передать, что мы чувствовали в этот момент — ведь мы снова оказались среди нормальных людей. Мы еще не знали, как нами собираются распорядиться. Можно ли считать наше перемещение хоть искоркой надежды на свободу, пусть временную?
Но вот подали наш скорый. В поезде заняли купе, отведенное специально для нас. Мелькали деревни, города, леса светились свежей зеленью. На полях то здесь, то там работали люди, в основном женщины. Некоторые из них махали руками вслед уходящему поезду. При виде всего этого я со щемящей остротой осознал, чего лишен!
Рано утром 22 мая 1944 года поезд прибыл в Берлин. Эсэсовцы привели нас сначала в полицайт-президиум на Александр-плац, оттуда отправили в Ориенбург.
Дорога оказалась не слишком долгой. Но каково же было наше разочарование, когда мы увидели, что мы снова в концлагере!.. Три недели мы прожили изолированно от остальных в деревянном бараке в концлагере Заксенхаузен.
Карантин.
Почему? Что с нами хотят сделать? Чем обернутся для нас ближайшие дни, часы?

Блок 18/19.

…И вот в один из дней нас вывели из деревянного барака и в сопровождении охраны повели по территории лагеря к блоку 18/19.
Еще издалека мы увидели колючую проволоку, плотно, в несколько рядов опоясавшую все пространство вокруг блока. Мы сразу поняли, что это и есть наша конечная цель, но пока мы еще не знали, что за тайна сокрыта внутри этих строений, которые, казалось, являлись тюрьмой внутри тюрьмы.
У ворот наша группа остановилась. Гауптшарфюрер СС Вернер позвонил. Два эсэсовца с автоматами открыли ворота. Во всех четырех углах обнесенного забором пространства стояли пулеметы, нацеленные дулами на бараки. Перед канцелярией Вернер остановился, широко расставив ноги и скрестив на груди руки:
— Рад вас приветствовать на новом месте. Объясню вам сразу суть дела: здесь мы изготавливаем фальшивые английские фунты стерлингов и другие фальшивые бумаги, и вы нам в этом поможете. Здесь вам понравится, и, как я уже говорил, вам нечего бояться. Конечно, при условии, что вы будете работать на совесть. Иначе для вас все может плохо кончиться.
Наконец-то узнали, зачем нас здесь собрали. Вернер показал типографию. Мы оказались в большом помещении. В два ряда в нем располагались печатные станки новейшей марки. Заключенные, работавшие здесь, резко отличались от остальных обитателей лагеря: были чисто одеты и не имели вида «нормальных» узников концлагеря, страдающих от голода и истязаний.
Когда Вернер ушел, к нам подошел староста блока. Он представился как Артур Левин.
— Друзья, отсюда пути нет. Только случай может помочь нам остаться в живых. И мы должны в это верить. Но предупреждаю — саботаж здесь исключается. Наш товарищ по заключению Гютиг спрятал одну пятидесятифунтовую банкноту. Дело обнаружилось, так как немцы ведут строжайший учет и регистрируют номер каждой банкноты. Они перевернули вверх дном наши бараки и рабочие места. Банкноту нашли в шкафчике Гютига…
Вечером я лежал на своих нарах и долго не мог уснуть, несмотря на необычную тишину и покой в лагере. Я понимал — и в этом был весь ужас,— что спасения здесь нет никому. Эти особые блоки внутри Заксенха-узена охранялись настолько строго, что о побеге не могло быть и речи. Теперь мы оказались причастными к высшей государственной тайне. О мастерской фальшивомонетчиков знали только Гитлер, Гиммлер, Кальтенбрунер, Шелленберг и несколько избранных из службы безопасности. Для меня это было большим ударом. В Освенциме и Биркенау меня поддерживала только воля к жизни, стремление выжить любой ценой, чтобы рассказать потом всем, как фашисты обращались со своими противниками. И вот теперь борьба за выживание, которую я вел с таким упорством, казалось, была напрасной.
Следующий день стал первым рабочим. Нас подняли в шесть. После того, как умылись и оделись, у нас оставалось еще достаточно времени на завтрак. Еду давали такую же, как и остальным заключенным, вся разница состояла лишь в том, что была возможность спокойно все съесть. После завтрака нас всех отвели в мастерскую. Мне досталось место за станком, на котором печатались бумажные деньги.
Едва заняли рабочие места, как открылись двери и вошел человек, подаривший фирме свое имя,— штурмбанфюрер СС Бернхард Крюгер, начальник 6-го отдела главного управления имперской безопасности, типичный эсэсовец. Он сказал следующее:
— Я рад, что вы не теряете мужества. Если будете хорошо работать, бояться нечего. Война когда-нибудь кончится. И вы сможете покинуть эти бараки. Естественно, вы должны понимать, что полную свободу мы гарантировать не можем. Эта работа навсегда должна остаться тайной. Но, повторяю, бояться нечего! Однако любые контакты с внешним миром исключены. Помните, что я спас большинство вас от верной смерти. Работайте добросовестно, а будущая победа будет вам наградой! При этих словах он усмехнулся:
— Мы должны хорошо платить своим агентам и учитывать их пожелания получить вознаграждение в американских долларах или английских фунтах. О том, что мы платим фальшивыми фунтами, никто из них никогда не узнает, они верят, что деньги настоящие…
Крюгер сделал небольшую паузу и продолжил тоном человека, которому подвластны вопросы жизни и смерти:
— Хочу обратить внимание вот на что. Вы должны четко усвоить, что, если не будете добросовестно работать, всех расстреляют.
Шеф фальшивомонетчиков покинул мастерскую с циничной усмешкой…
Из воспоминаний голландца Абрахама Якобсона, заключенного номер 75200:
— Наша мастерская была окружена четырьмя рядами колючей проволоки, нашпигована прожекторами и скорострельным оружием. Была у нас своя прачечная, свой врач, парикмахер. Штаб специалистов, составленный из заключенных, обеспечивал все виды ремонта. Это уже нельзя назвать мастерской. Это целая фабрика…
Работали непрерывно, в несколько смен. Техническое оснащение великолепное: современнейшие книгопечатающие машины, особое оборудование для высокой печати, фотолаборатория, прекрасная ретушь, наборная машина, граверная мастерская и сортировальный станок фальшивых банкнот…
На случай, если бы вдруг отказала электросеть, блок был оборудован даже собственной электростанцией, генераторы которой приводились в движение дизельными двигателями.
Вообще сама идея создания государственного предприятия по производству фальшивых денег на территории концлагеря поблизости от Берлина была совершенно необычной.
А мысль использовать для этой цели политических заключенных несет в себе нечто прямо сатанинское, особенно если учесть, что узники вынуждены были принимать участие в строго засекреченной акции германского рейха, причем для нас это могло кончиться только физическим уничтожением.
Тайна изготовления фальшивок охранялась так строго, что даже комендант лагеря не смел знать, что делается в нашем блоке 18/19. Этот блок находился исключительно в ведении главного управления имперской безопасности…

История государственных фальшивомонетчиков

Впервые конкретная идея широкомасштабной акции по подделке иностранных денежных знаков созрела в голове эсэсовца Альфреда Найокса в конце 1939 года. Раньше он работал на верфях в Киле, где снискал себе славу боксера-любителя и редкостного задиры. Не удивительно, что эти наклонности вскоре привели его в ряды СС. Его наглость и полное отсутствие совести сразу привлекли внимание начальства. Командующим войск СС в Киле в то время был не кто иной, как Рейнхард Гейдрих, чья блестящая карьера — он дослужился до поста так называемого имперского наместника Чехии и Моравии — изумляла даже самых искушенных нацистов.
Гейдрих очень быстро «раскусил» Найокса и сделал его своим ближайшим помощником. Группа под предводительством Найокса стала вскоре опасной бандой убийц в городе на Северном море. Гейдрих использовал своего подручного для выполнения самых жестоких и рискованных «особых заданий». Естественно, что с каждой ступенькой, на которую поднимался в своей карьере Гейдрих, вместе с ним поднимался все выше и Найокс…
И вот Найоксу приходит в голову сумасбродная мысль — организовать выпуск фальшивых английских банкнот.
Надо сказать, что запуск фальшивых денег в обращение во вражеской стране не был изобретением германского империализма. Еще в 1790—1796 годах Великобритания незаконным путем переправила значительное количество фальшивых бумажных денег во Францию с целью помешать осуществлению французской революции.
Наполеон Бонапарт приказал под присмотром своего министра полиции Жозефа Фуше изготовить английские, австрийские и русские денежные знаки, чтобы за счет их распространения ослабить финансовую мощь своих главных противников. Англия на это отреагировала подделкой французских банкнот и испанских металлических и бумажных денег.
Германский империализм пользовался этим коварным оружием еще в период первой мировой войны. Однажды в оккупированной Бельгии в качестве руководителя одного из банковских отделений появился Гельмар Шахт, впоследствии экономической диктатор в третьем рейхе. Его задачей было с помощью фальшивых денег грабить бельгийское население. Вильгельмовская Германия тогда получила практически дармовое сырье и самую разнообразную готовую продукцию.
Нет ничего удивительного в том, что секретные службы Германии еще в двадцатые годы занимались подделкой иностранных денежных знаков. Генерал Макс Гоффман отдал приказ бывшим наемным офицерам и завербованным уголовным элементам из рядов русских эмигрантов печатать французские франки и советские червонцы, причем сделал это с ведома членов германского правительства. Фальшивыми франковыми бумажками, кроме прочего, должны были оплачиваться репарации французской стороне. Червонцы же должны были нанести ущерб советской экономике и поддержать контрреволюцию в России. Только по чистой случайности полиция во Франкфурте-на-Майне конфисковала 1200 кг поддельных червонцев стоимостью 12 миллионов рублей. Это вызвало крупнейший международный скандал.
Еще одна акция по подделке денег организована в Венгрии в 1925 году. Здесь работал филиал германской секретной службы, которым руководили венгерский министр, принц Людвиг Вингишрац, шеф полиции Эммерих Надош и полковник венгерской армии Янкович. Инструменты, станки и директивы эти «мужи без страха и упрека» получили от полковника имперской безопасности Макса Бауэра.
Однако по неосторожности Янковича, задержанного в Нидерландах с огромным количеством фальшивых денег, предприятие потерпело крах. Получился невероятный скандал, и под давлением венгерской общественности все трое фальшивомонетчиков предстали перед судом и были осуждены на тюремное заключение.
…Невзирая ни на что, секретная служба безопасности Германии продолжала подделывать деньги. Летом 1927 года в Германии раскрыли еще одну крупную аферу по изготовлению фальшивых рублей. И хотя правительственные органы пытались замять дело, оно попало в зал судебных заседаний. При пересмотре дела в 1930 году, на чем настояли печать и советское правительство, выразившее протест против преступного выпуска фальшивых денег, двое из уличенных фальшивомонетчиков были приговорены к лишению свободы, двое других — к уплате денежных штрафов. Оба — эмигранты Карумидзе и Задатиерашвили — благополучно пересекли швейцарскую границу.

Перевод И. ГУСЕВОЙ, и Е. РУЛИНОЙ
(Продолжение следует.)